Откуда есмь
Сам-то самородок из несановного рода, из семьи псаломщика вышел. Его прадед запорожец-сечевик в числе первых переселенцев пришёл в Черноморию из-за Буга, обзавёлся здесь домом и женой. Отец же будущего литератора переселился в Павловскую и записался в её казаки в начале 1860-х. Женился он на дочери священника станицы Кущёвской. Александр Ефимович позднее особо отмечал роль матери в воспитании. По тем временам женщиной она считалась образованной, хорошо начитанной. В доме были книги на русском и украинском языках. Словно предчувствуя раннюю смерть, мать рано научила его читать, считать и писать. Наизусть были выучены почти все сказки Пушкина и стихи Шевченко. Мать умерла, когда мальчику пошёл шестой год. Отец привёл в дом мачеху, один за другим родились трое детей… Так что наступило нелёгкое время.
В десять лет, окончив станичную школу, юный Пивень, который показывал успехи в познании и был очень наблюдательным мальчишкой, продолжил образование в Екатеринодарском духовном училище. Это обычный путь для священнических детей. Их с детства готовили к духовной стезе. В училище же ждала суровая школа жизни, с наказаниями, с издевательствами старших над «кукарекающей» фамилией (с украинского «пивень» переводится как петух) и над его пробами пера в секретной тетрадке «Произведения О.Е.П.». Он даже получил прозвище Сочинитель. Под своё покровительство юного поэта по счастливому случаю взял учитель русского языка Василий Щербина, брат знаменитого в будущем историка Фёдора Андреевича.

Служивый чоловик
После училища подающий надежды казак отбывал военную службу при Кубанском областном правлении, так как от поступления в Ставропольскую семинарию по некоторым обстоятельствам ему пришлось отказаться. В ту пору в Екатеринодаре гастроли украинских театральных трупп были привычным делом. Однажды, вернувшись с представления под впечатлением, Александр решает написать пьесу из кубанской жизни. Тоненькая тетрадь попадает на стол к советнику правления Владимиру Скидану (одному из лучших редакторов «Кубанских областных ведомостей»). Он познакомил талантливого самоучку с этнографом Митрофаном Дикарёвым. Тот пристрастил его к собиранию казацкого фольклора. Этому способствовала кочевая жизнь, ведь двадцать лет потом Александр Ефимович проработал писарем в разных станицах. После смерти учителя, которого поэт впоследствии назовёт лучшим из людей, он твёрдо встанет на самостоятельную творческую стезю.
Удалось восстановить маршрут службы Пивня. В 1896 г. он на хуторе Курчанском, в 1897-м – в ст. Новорождественской, в 1898-м – на хут. Новоивановском, в 1899-1901-м – в Павловской, в 1902-1904-м – на хут. Челбасском, в 1906-1907-м – в Шкуринский, в 1908-1909-м – на хут. Елизаветинском, в 1910-1913-м – в Незамаевской, в 1914-м – в Новолеушковской, в 1915-1916-м – в Незамаевской.
Подробнее о том, что он успел сделать в Павловской. В 28 лет с супругой и сыном-первенцем Александр Ефимович возвращается на родину. Несмотря на молодость, его избирают атаманом. За два года он проявил себя заботливым хозяином и организатором. В 1901 г. под его руководством было построено двухэтажное здание гимназии. По его инициативе организован базар, на который приглашали купцов из Ростова-на-Дону, Ейска, Армавира. Перед областным правлением Пивень выхлопотал право на проведение ежегодных ярмарок: Благовещенской, Петропавловской и Покровской. Это увеличило казну и позволило возвести трёхэтажную мельницу и маслобойню. Во время его атаманства отстроилось много кирпичных домов.
Местные богачи пытались переманить популярного атамана, подкупить. Но не тут-то было. О честности Пивня рассказывали легенды. Однажды при разделе земли, на удобные участки которой претендовали многие, атаману в правление было отправлено несколько сотен рублей. Он мог положить их в карман, но приказал казначею: «А ну-ка, заприбуткуй ци гроши у кассу!». Потерпев фиаско, «хозяева станицы» не сдались. Вечером в дом атамана прибыл некто и уже с глазу на глаз предложил ему взятку – ещё большую сумму. Но и эта попытка с позором провалилась. В решающий день Пивень выехал в поле, где его уже ждал воз с горилкой, гусями и окороками, рыбой. Казаки окружили атамана, ожидая приказов:
– Берить уси оци четвертини, – говорит Александр Ефимович, – та бийте их об землю!
– Та як же – це ж горилка! Та ще добра горилка!
– А я вам кажу: бийте.
Но никто не решился на «святотатство». Тогда атаман подходит к телеге, берёт одну четверть: гах об землю! Берёт другую, третью: гах, гах, гах! Долго потом говорили в станице. Многие хвалили, но некоторые исподтишка ругали: «Як же так! Цэ ж горилка!». Но Александр Ефимович не только не брал взяток. Он и не пил, считая пьянство врагом казачества. Об этом и поэму популярную написал «Горилка, як та гарна дивка, хоч кого з розуму зведе».

Тихо исполнилось 150 лет Александру Ефимовичу Пивню, земляку, который оставил после себя одно из самых богатых собраний местного фольклора и этнографического материала.
Каждую пятилетку (последние два десятилетия точно) газета «Единство» вместе с краеведами напоминает о значимости творческой биографии Пивня (1872-1962) и его работы в пору атаманства. Не прошли мы, энтузиасты, мимо очередной памятной даты и в этот июнь. Был бы прок только!

Смотрю, пишу и говорю
Первые публикации Пивня появились в 1893-1894 годах в этнографических сборниках Бориса Гринченко, печатавшихся в Чернигове. Затем статьи можно было прочесть и в «Кубанских областных ведомостях» (под псевдонимами).
Станичные правления, управление отделами, полки, батальоны выписывали сборники Александра Ефимовича сотнями, поскольку каждый хотел иметь у себя книгу на родном языке: «Козацька розвага (развлечение)», «Збираници повний мих на забаву та на смих!», «Сим кип брехенек», «Чорноморськи витребеньки», «Торбина смиху та мишок реготу», «Смиховисько, чудовисько, що розказав старий Онисько». По просьбе наказного атамана генерала Бабича по три экземпляра каждой книги земляка переданы в войсковой музей и Пушкинскую библиотеку на вечное хранение.
До 1920 года было издано 28 сборников в Харькове, Одессе, Москве, Уманской и Екатеринодаре. Это сказки, песни, описание обрядов и традиций, народный юмор и, конечно же, собственные стихи и пьесы. Всё на нескольких наречиях русского и украинского языков. С точки зрения филологов они полны огрехами, но его этнографические записи, наблюдения бесценны, хотя бы уже потому, что другого материала история не оставила, и в пору расказачивания многое утеряно.
В Гражданскую писатель обратился к краевому Белому правительству с вопросом, чем он может помочь. Ответ председателя правительства, тоже павловчанина Луки Быча был таков: «Езжай по станицам и читай свои произведения, больше ничего не надо». Дали ему командировочные, и он поехал. Собирал толпы, талант оратора и рассказчика пленял простых казаков… Во время этой поездки с сентября 1918 года А. Пивень много собрал и записал интересного материала, легенд и других сведений, касавшихся переживаемого народом в то время. К сожалению, материал был сожжён. А за пропаганду в марте 1920 года дорога ему лежала только за границу. Пивень в составе управления Ейского отдела эвакуируется в Грузию, в Крым, потом на остров Лемнос в Эгейском море. В декабре переехал в Югославию. Сначала печатался в журналах «Казачьи Думы», «Вольная Кубань», «Путь казачества», затем в «Вольном казачестве».
Шли годы, надежды на возвращение домой таяли. «Я давно по миру брожу», – жаловался поэт в одном из стихотворений. Во время Второй мировой писатель перебирается в Германию, поселяется в доме престарелых и посвящает себя философии и религии. В 50-е годы его произведения публиковались в российско-украинском журнале «Кубанский край» (Канада). Последнее его стихотворение – «Божественный Закон Любви Христовой».
В конце октября 1958 года Александр Ефимович споткнулся на улице и повредил правое плечо и руку. А 7 апреля 1962 года Александра Ефимовича не стало, погребён на юге Германии, в Дармштадте. На скромном обелиске высечены слова: «Олександр Півень. Поет. Кубанський Кобзар».

Большая жизнь
В Екатеринодаре павловчанин познакомился с дочерью чиновника Серафимой Кандаловской. До эмиграции прожили ровно 25 лет, а когда эмигрировал во время Гражданской, так и оставил жену, трёх сыновей (четвёртый Кронид умер маленьким) и четырёх дочерей… Трагедия, которую не каждый вынесет. Тем более что в конце 30-х годов ему сообщили, что всех расстреляли. Но это не совсем так. Любимая Серафима умерла в 1955-м. По-разному сложились судьбы их детей. Юрий работал корректором в тихорецкой газете «Ударник полей», 30 декабря 1937-го постановлением «тройки» был приговорен к расстрелу. Пётр с хутора Упорного арестован в декабре 1933 г. Валентин погиб под Керчью в 1942 г. Любовь попала под бомбёжку в Краснодаре в январе 1943 г., Елена умерла в 1958 г., Ольга и Клавдия – в 1977-м. Продолжили род внуки: Юрий в Херсоне, Валентин – в Санкт-Петербурге, в Павловском районе – правнуки Бедирхановы, Малушко, Хмельницкие… В 2018 году на хутор Упорный, в Павловскую и в Незамаевскую приезжала Валерия Ноллан, профессор Техасского университета, пра-внучка, она собирала материал о роде…
На малой родине фольклориста, пусть и не принявшего советского миропорядка, так пока нет ни улицы его имени, ни памятника значимому для кубанской истории земляку. А знают хоть что-то о судьбе казачьего поэта и философа, его наследии единицы, и то благодаря урокам кубановедения, работе библиотекарей и сотрудников нашего музея, публикациям в газете. Восторжествует ли справедливость (а ведь на Украине, как бы кто что сейчас не сказал на этот счёт, Пивень входит в школьную программу по литературе)?
Яна Ляшенко. Иллюстрации Ф. Алексеенко и из архивов.